СООБЩЕСТВО
СПИСОК АВТОРОВСтефан Разин-Малларме
МУЧИТЕЛЬ ПЕНИЯ
04-12-2025
МУЧИТЕЛЬ ПЕНИЯ
ОАЭ
фельетон # 1
«А это и есть, Марина Викторовна, тот самый сеанс чёрной магии с разоблачениями, который вы так хотели»—сказал седой прыщавый мужичок своему другу. Тот, которого называли «Марина Викторовна», зажмурился и отхлебнул портвейна и на одну минутку вдруг представил себя Мариной Викторовной. И невольно поёжился. Он родился в Ижевске. В Удмуртии. В городе скрытого, как корыто Авдотьи Никифоровны, тайного, как Бермуды и подземного авангарда. А Марина Викторовна бухала в своей комнатушке, глядя в заснеженное окно на родной пейзаж.
ЧАЮ
«Прихожу к Вам иногда, отец Сергий»—сказала наяда и закинула красивую белую ногу за ногу и закурила. Сизый дым поднялся к потолку и рассеялся. Лампа мерцала далёкими лихтарями извозчьих кэбов. Отец Сергий сидел, насупившись, и листал «Молитвослов». Конечно, наяда только грезилась ему. Но в каптёрке за угловым шкафом лежал надёжный топор. «Одолели демоны»—бормотал отец Сергий про себя. А вслух сказал наяде: «Хотите чаю?»
Одно предложение 2
«Нужно мозги проветрить, совсем паутиной заросли»—сказал Ворон и каркнув, взмахнув крылами, взлетел и полетел над соснами, кружась в предвечерних лучах рассеянного светила, этот мягкий глаз, глубоко сиявший на горизонте надвигающихся событий и чудесных превращений.
РЭП ЛИКА
С ужасом открыл я такие подробности вашей личности, что отшатнулся в кошмаре. Милый мой, вам нужно пить чайник, заедая всё малиново-суггестивным вареньем. Но вы упрямы, вы слепо идёте вперёд, а не назад. Вы так решительно смотрите по сторонам, не забывая о своих ближних, что я сомневаюсь в вашем существовании на этом отсутствии снега в мелком январе пустого покроя
БЭБИ
«Какой же ты пошлый дурак, бэби»—сказала девушка, отвернувшись. Потом она негромко открыла дверь и вышла. Бэби, насупившись, тяжело рыдал. Он так жалел себя, так желал себя, так был по отношению к себе светел, а к другим тёмен. Что ничто не могло его спасти. Ничто ушло. Бэби в то утро считал себя особенно святым и решил, что нужно критиковать улиток за их особую медлительность. Он так же порицал воробьёв и неадекватных мышей. За что они так громко чирикают и шуршат в куче мусора? Бэби был гением. Он один был таким. Остальные были невоспитанными козлами и быдлом. По-крайней мере, они ничего не знали об окружающей нас действительности. А бэби знал. Поэтому он в то утро вышел во двор и долго смотрел на крестики птичьих следов на снегу. Он решил, что это были голуби. И пошёл домой.
КЛАССИКИ
Абсолютно без повода. Алексей Николаевич Толстой писал как-то Ивану Алексеевичу Бунину: «Ваня, дорогой, приезжай к нам. У меня дом в Гатчине, несколько автомобилей, коллекция английских трубок, как у английского короля. Приезжай, тебя все ждут». Но тот не приехал.
НА УЛИЦЕ
Вышел на улицу. Несмотря на то, что дул ветер и было довольно свежо в окрестностях, сильно воняло как будто жгли резину. А может именно поэтому и воняло. Что ветер. О этот ветер. Который властвует над округой. О эти дорожки, присыпанные песком, когда слякоть и лёд. О этот молчаливый вечер. Вы одни свидетели моего сознания. Вы соприсутствие рядом со мной. Ибо, в какой-то мере, всё является мной. А, в какой-то мере, нет. Там, где нет, там бесконечность вечная. Малого льда. Островков земли. И того, что скрыто за углом. Но что там? Не знает никто. Никто это я. А оно появится только тогда, когда я зайду за угол.
ХОЛОДНОМУ АНГЕЛУ
Лёгкость подмен. Вы просто Иван Сусанин в зеркальных безднах. Понятно, что все пропадут в них, кто туда заглянул. А вы только отдёргиваете занавеску от бездны, как ярмарочный фокусник. В Луна-парке можно встретить настоящего Фредди Крюгера. Но есть другая Истина. Бог разговаривает с человеком и так пишет, рисует, музицирует искусство. Бог мыслит тобой в это время. А коллектив сценаристов это машинерия работающей матрицы, накидка Дьявола для клетки с пустой канарейкой.
STILL LIFE
Тихой жизнью жил я с матерью. Бурь и невзгод не ожидали мы. Но вот пришла весна. Расцвели папоротники. Развалились невесты на части. Они были из снега сделаны. Одна голова туда. Другая туда. А мне почём здесь делать? Как будто окошко отворилась напротив картина. И я пошёл туда лёгкой иноходью молодого леса.
ЗОЛОТОЙ РОГАЛИК
Старые философы любят порассуждать о молодых смертях.
В мире есть столько всего, разнообразного, и прекрасного и ужасного кроме помойки и шприца с чорным, надо просто выбраться из кармана старого пьяницы и продолжить путь по извилистым переулкам твоего сердца, открывая зеркальные двери булочных и парикмахерских!
НОТАЦИЯ
Он с таким значением смотрел на меня, что я понял, что он думает, с чем бы меня употребить: с луком, селёдкой или малиной. Тем временем я смотрел на тусклый небосклон и ожидал восхода луны. Вот она, моя красавица. Касаясь лепестком луча, холодит близлежащие деревья. Весь лес повален и лежит перпендикулярно нашим мечтаниям и радости в умопомрачительной золе, сиявшей нам бледными светляками. Так прекрасно и так поучительно!
ЭДО
Тратата вышел пешком на балкон. Вокруг цвели фикусы. Вокруг цвели кактусы. Вокруг прыгали мартышки. Но Тратата задумался и произнёс: «Быть посему». И посмотрел сквозь стекло. Там был
белый туман. Над которым летела птица. Тратата задумался и произнёс: «Эдакое». И поковырял в носу. Летела птица. Был туман.
НАД ПОВЕРХНОСТЬЮ
Чистота сапог должна быть налицо—так говорил прапорщик в школе авиаконструкторов. Я тогда работал Самоделкиным и мастерил самолёты. Потом я открывал шлюзы и пускал их в потустороннее пространство. Они там таяли и были белыми облаками, плывущими над поверхностью моря.
ТОЧКА СБОРКИ
Всё возможно. Но невозможно снять лимит ограничения в банковском терминале на выплату зарплаты. Скоро цифровой разум осилит просторы вселенной. Мы поймём те глубинные процессы, что происходят у нас в нейронах. У нас вырастут хвосты. И цветы на голове станут ещё пышнее. А терминал поменять нельзя.
ЛИВНЁВКА
Время моё было моей сморщенной жалкой душонкой. Всё сжималось в этом узком кульке и не знало свои формы и лица этих вывесок, внимательно смотрящих на меня на этой пыльной улице, где ветер метёт запоздавшие листья возле магических урн и влажных ливнёвок.
БЕСКОНЕЧНОСТЬ ПАРКОВ
Вот так вот и вот этак особенно надоедливый попрошайка приставал сегодня ко мне. Сие было. Я сидел на скамейке в парке и разговаривал по телефону с HR-менеджером, я устраиваюсь на работу, и попрошайка во время разговора просил у меня сигарету, я не обращал на него никакого внимания, и тогда он сказал: «Вы мне сигаретку сначала дайте, а потом уже говорите по мобильному своему». Я ни слова не говоря, молча встал и пошёл в глубину парка.
ОДНО ПРЕДЛОЖЕНИЕ
Звучала тихая исключительная музыка: она исключала меня изо всего, что имело место быть, отправь его по эмейлу Господу Богу, хотение твоё, твоё созерцание кувшинки на неподвижной глади пруда, где мерцает блеск солнечного луча, заблудшего сюда сквозь солнечную листву.
МАНДАЛА
Пешие прогулки хороши для знающего. Только не ходите там, где дым и копоть. Можно не бежать, достаточно быстро, очень быстро ходить, ты дышишь, разогреваешься, кровь бежит по жилам быстрее, сердце дышит. И мысли в голове проясняются. И нет никакой печали и радости. А есть только ты. Дышащий этим воздухом.
АНАЛИЗ КРОВИ
Человек тонет!
А он сдал анализ крови?
Человек тонет!
А какой у него анализ крови?
Сначала сделайте дактилоскопию. А вдруг он недостоин спасения. В наши небеса входит некаждый. Некаждый это я. В кожаных одеждах плоти. А у него нет анализа крови.
СТОК
Профессор Стив Маккуин прославился тем, что написал труд «О смехе над чужими страданиями». Это очень психотерапевтическая книга. Всем помогает. Кроме нас. Мы так и мучаемся состраданием к павшим существам, которые беззаботно порхают внутри большой трубы.
КАКИЕ-ТО РАЗГОВОРЫ
Она: Ты зачем завёл женщину, если у тебя ни копейки денег нет?
Он мычит что-то невнятное.
Она: Какой отмороженный! Ужас!
КАПЕЛЬ
Капельмейстер собирал капли в ведро своего капелюха. Он носил цилиндр, этот капельмейстер. Он смотрел в окно, этот капельмейстер. Он видел деревья, этот капельмейстер. Он смотрел в окно.
ЗАЧЕМ?!
«Так-то ты не очень хорошо устроился по жизни»—сказал мне солидный джентльмен в новых носках и сорочке. «А об чём тебя ещё спросить?»—сказал он. Чайка летала над морем. Он курил сигару. И смотрел на зеркальную гладь залива, таявшую в прекрасных лучах бледного солнца.
ЖИЗА
Возле кассы стояла бабушка с мятой тысячей в руке. В магаз зашли мальчики с нехорошими лицами. Бабушка попросила мальчиков разменять ей эту тысячу, аргументируя тем, что ей так выдали пенсию. Мальчики благоразумно отказались. А я купил три бутылки минеральной воды и пошёл домой.
ОГУРЦЫ
Покупал в заштатном киоске на районе солёности. Пластиковую банку огурцов. Женщина передо мной долго покупала разные овощи. Продавец была медленная и неповоротливая. Подошёл мальчик в маске из фильма Уэса Крейвена «Крик». Женщина рядом сообщила, что он страшный. Мальчик засмеялся радостно и сообщил (это повтор), что сегодня Хэллоуин. И всё это вместе наполнило меня такими тоской, ужасом и печалью. Что я купил банку огурцов. И всё это такое мелкое убогое. На районе.
И Я ТОЖЕ
«На – возьми!!! – сказала мне Клара и протянула охапку роз. – Поздравь женщин в 2017 году!» А сама села в броневик, которым управлял Ганс – были времена Великой Немецкой Революции (и неважно, когда это было – в прошлом или в будущем), Фриц в это время стрелял из пулемёта по вывескам достопочтенных бюргеров, и умчалась.
Лёгким демоном я преодолел время – и вот я «в наших днях» и вручаю вам, дорогие женщины, букет добротных немецких роз, выращенных Клариссой во аду герцога Люксембургского. В его добросовестном саду!
НА ПАСХУ
На Пасху было холодно и дождливо, сильный ветер. Улицы были пустынны. Только иностранцы и малолетки шлялись между домами – вовне. Взрослое и коренное население уехало на дачи.
Тавтология и птицы давно не смущали его, и он, ссутулившись пошёл по улице к площади Поэзии.
РАССКАЗ
Неизвестная дама стояла, облокотившись на балюстраду, я долго вглядывался в её черты, она меня не замечала, и обнаружил в них нечто сходное со мною, я выпил две бутылки шампанского, но это было в беседке, где я играл на скрипке, и я подошёл к ней, шумя, она обернулась, и я сказал ей: «Сестра, твой Дьявол – Бог, но это всё равно, как если бы ты мечтала, чтобы тебя изнасиловали три пьяных Аполлона. Хорошо не будет.
Останься никому не известной женщиной. Аминь».
ТРАМВАЙ 007
«Писательством никого не испугаешь, – так думал Иннокентий, болтаясь над пропастью на тонкой верёвке, – даже тех рыб, что ходят стайкой на глубине озера. Вот интересно: одна из них схватит меня за ляжку, когда я буду опускаться на дно с тремя килограммами тротила, которые привязал мне расторопный водитель трамвая 007?». Между тем трамвай катился на двух канатах, к одному из которых был привязан трос, на котором болтался Иннокентий, поэтому Иннокентий поджёг бикфордов шнур и стал ждать результата. Рыбки внизу засуетились, высовывая свои морды из воды. В это время шахид докатился до противоположного берега и обрезал один из канатов, и Иннокентий полетел в воду. Иннокентий летел в воду и думал: «Вот сейчас взорвётся целый мир, полетят тряпки, обрывки тел и прочие нечистоты, а ты будешь сиять в чистом воздухе, как некий благородный дух, вкушающий дым предков». С другого берега кто-то что-то орал и размахивал руками. Иннокентий приближался к воде. Вдруг он видит, что садится в трамвай и трамвай отходит от берега, трамвай гребёт, как пароход, колёса его вращают чёрные невольники, и тут, внезапно, девушка в белом платье подлетает к нему и что-то шепчет на ухо. Иннокентий вздрогнул и вытянулся в своём кресле. Раздался треск, хлопок и ошмётки тел и одежд запорхали в дымном воздухе.
СЛЕЗА КОМСОМОЛКИ
Девочка моя, если хочешь добиться успеха в «литературном мире», брось свои нудные книги, не занимайся стихослагательством и прозолаганием.
Если есть природные данные: хорошая фигура, мордашка, то тренажёрка, качественные косметика и парфюм, грамотно подобранные одежда и диета помогут тебе. Мальчикам иногда нужно поразвлечься (девочкам, кстати, тоже).
Ещё нужны смётка, наглость, хитрость и изворотливость. И дело в шляпе. «Надо всё успеть, покуда грудь высока».
А про игрушечность этого «литературного мира» тебе никто не скажет.
ФРУКТ
«У вас есть право на авокадо», – сказал он мне и запихнул фрукт мне в рот. Я сидел связанный на стуле, рот раскрыт пинцетами, и в лицо мне светил свет лампы. А он расхаживал по комнате и рассуждал: «Предположим, вы – фрукт, тогда как мы будем вас лечить? Всунем в ваш анус провод или ввинтим вам на голову нарезную каску – но тогда придётся сделать вам соответствующую резьбу. А это чревато. Или вот ещё аист – что за глупая птица?! Ни черта не делает. Стоит целый день на колесе и ловит ужей и лягушек. И вы уподобляетесь ей, и поэтому вы не управляемы. Мы посадим вас в стеклянный куб и запустим туда рыбок. Они будут целовать вас в губы, а кислород будет поступать вам по трубке. Кислород с тёртым сахаром и жареной смоквой. Чего вы боитесь? Не хотите стать зелёным ископаемым? Но мы всё равно используем вас в тяжёлой промышленности, которая заменила лёгкую. Или вот ещё лёгкие? Вы дышите азотом и не понимаете, что вам предназначено быть серым сусликом на бархане, серыми разводами на стекле, изморозью на окнах вечернего трамвая. А? Вы не понимаете своей силиконовой красоты. Красота по-корсикански – это жареный барашек с луком, а ваш look оставляет желать лучшего». – «Бэ-э-э-э», – сказал я и отрыгнул плод – куски авокадо упали на пол и светились в зеленоватой лужице, которую съела темнота.
КОРОБОК
Коробок работал палачом – он убивал ночных крыс. Дневные могли разгуливать свободно по городу, заходить в кафе, есть мороженное, а ночные подлежали истреблению.
Коробок был ассенизатором и водовозом. Он возил воду на бензозаправки. Там его встречали с охапками роз и он убивал крыс.
Он опускался в резервуар с газом, в резервуар с бензином и хлестал крыс мокрым букетом. После он выходил и садился в повозку, на которой была бочка и вёз свои розы к выходу из этого ада.
* * *
«Мерси, мерси, старая ведьма!» – кричал пьяный извозчик и понукал свою кобылу, которая еле плелась по этим старым осклизлым проплешинам льда – дело было в марте, и только чёрный рубин мрака сверкал в тусклом небе – это была ложная луна – осколок Венеры, невесть откуда залетевший к нам и сияющий так, как будто его возвестили над миром как некий фонарь, газовый рожок, но дрожание огня ещё долго мреяло в ночном и черном воздухе.
* * *
«Сучка моя охеренная» – сказал старый пьяница и упал в сугроб. Сиреневая луна смотрела из-за лиловых облаков, палевое солнце выглядывало из-за тучи, между собакой и волком неслась колесница ночи!
ФРАНЦ КАФКА
Мне стоило прочитать Франца Кафку, чтобы понять, что никакого Замка нет. Двери оказались картонными и я вышел туда же, откуда зашёл. Стоял весенний день и я стоял на улице, пронзённый птичьими криками. Была погода, как сказал поэт. А я прятал свой саквояжик в драпировках своего пальто. Я был некий Маниту, лишённый плана своего проживания. И только жалобы невнятно теснились у горловины моего воротника. У той горловины, которую мой воротник защищал от вьюг и зимних ветров.
КИНО
Люди особенно отвратительны в канун Нового Года. Они, как мухи, ползают по грядущему трупу уходящего куда-то года в надежде раздобыть что-нибудь, что продолжит их существование в следующем году.
Вот и я бродил точно так же по зелёным лесам Любви, синим лесам Печали, белым облакам Холода, чёрным венам Люцифера.
Я – наркотик, который вспрыснули Люциферу. Мы вспрыснули и закусили селёдкой и картошкой, тающей во рту, как то желтоглазое мороженое нашего детства.
И пыль садилась в кинотеатре, в котором крутили фильм про Алена Делона.
ЖИЗНЬ
старинная японская проза
Жизнь – это вот сейчас, когда я спрятался от дождя под узкий козырёк подъезда, стоя на выщербленных бетонных ступеньках, и натягиваю свой жёлтый дождевик, размахивая руками, и тут с улицы появляется парень, медленно курящий электронную сигарету, он периодически делает затяжки, сигарета в одной руке, кулёк с яйцами в другой, (яйца были куриными, примечание для неприкаянных гусар, и незнакомец их благополучно донёс, а гусары остались позади, и те и другие, по-крайней мере, в поле моего зрения) и вот мы сталкиваемся на этой узкой площадке Судьбы, третья – тётка, которая внезапно вышла из подъезда.
ДВЕ РЕМАРКИ
Re-марка
«Отсутствие желания не есть признак отсутствия деяния» – сказал Ангел и закутался в печальный тулуп. Я курил на ветру и смотрел как плывут тяжкие льдины по чёрному небу – весенние облака, наполненные росой и мягким пеплом.
Re-марка two
То, что ты пишешь – это лирические дневники, метафорические. И они ценны поскольку, насколько, они экзистенциальны. Там, где ты начинаешь выводить мораль, учить, делиться «опытом», там они слабы. Вторая составляющая роднит твои писания с фейсбучной прозой, явлением народным и лубочным, но оно – это явление, не искусство.
Нет плохих и хороших, нет добра и зла, и никого ничему нельзя научить. Как видишь, я сам нарушаю это правило, но мне простительно, я же рептилия...
смотри как распускаются флоксы и ромашки покачиваются на ветру на своих тонких стеблях, шевеля лепестками удивлённых глаз.
ЗАРИСОВКА 2
Несколько низкорослых дрыщей в форме, окруживших стройную высокую негритянку с целью проверки документов, двадцатилетний пацан, объясняющий лысоватому дядьке с висячими усами и такой же затрапезной тётке принцип работы устройства, которое он продаёт на блошином рынке, бомж синюшный, испитой, бредущий, пошатываясь, и бормочущий: «О Господи» – всё это моё, и это я не отдам, как не отдам кусок одеяла, которое я ухватил и сползаю с ним на пол с сонной кровати, в поисках того видения, которое застигло и которое не понять вовеки, сколько их не открывай и не тщись, судорожно скользя солнечным зайцем.
КАПРИЧОС 13
Иногда, глядя на весь этот отработанный человеческий материал, пусть даже и не начинавший жить, я думаю, что когда его сольют, я не буду о нём плакать. Впрочем, о себе и о близких тоже. Слёзы катятся ненароком – это физиология души. Но тут нет других выходов. Хотя есть разные двери. Жизнь – это страдательный залог.
ПРОЗАИЧЕСКИЕ РОЗЫ
воспоминания московита
#rosa1
Русский рессентимент окружил нас морозными узорами, заткал окна нашей кареты, и мы остановились в поле, тяжело дышали лошади нашей упряжи.
Напрасно мы всматривались в туман и сизую даль – ничего не было видно нам. Только светлая полоса на востоке обозначила восход алой луны, кружившейся в танце с облаками, заслоняя звёзды любимые нами – оставляя их там.
И тут Иван крикнул: «Трогай!» И кони двинулись с места, напрягаясь, напруживая жилы, преодолели пласт снега и выкатились на ровную дорогу, и весело зазвенели бубенцами, постепенно превращаясь в малую точку, в соринку на глазном яблоке, исчезавшую на необъятных просторах нашей Родины.
#rosa2
Слёзы снегов увеличили эти пространства и уменьшили предметы. В том числе и карету Ивана Карамаzoff, едущего в Индию сухим путём и снимающего шляпу – точнее малахай из енота, при виде кибитки калмыка или юрты другого народа, Ивана, въезжающего в свою Индию, как одинокий верблюд заходит в пределы затерянного, и потерянного им в результате долгих блужданий по пустыне города.
КАПРИЧОС 12
1
Мы устали от «большого мира», от нависшей над нами виртуальности, от её фальшивых просторов. Мы не слышим своего маленького мира, своё сердце. Не потому ли так популярны сейчас дауншифтинг и эскапизм любых родов?
2 Мы хотим отдохнуть «от себя». От тех «себя», которых мы создали по чужой указке. Но нас нет. Там что-то брезжит вдали в глубине кроличьей норы. Дай руку – бежим...
РОСА
В сущности карма – сетка. Это система координат, в которой ты существуешь. В которой тебя координируют досужие Боги. И у белого бутона роз тоже своя карма. Да ты им и был. Весь в капельках росы смотрел на восход. А теперь потный открываешь пиво в своей квартире. Ты – протуберанец росы в цветном витраже мексиканского собора. Ты – Божья Матерь с этой фрески. И ты никто, лежащий в своей квартире, в своей постели, но ты чей? И вот ты смотришь на восход и умиляешься запаху росы на этих ветках.
ТМУТАРАКАНОВ
Иван Тмутараканов сидел в аквариуме. Было холодно. За окнами падал снег. Падали рыбы живые хвостатые. Иван Тмутараканов сидел в аквариуме. За окнами был снег. Падали рыбы. Солнце светило неярко сквозь толщу аквариума. Падали рыбы. Иван Тмутараканов сидел.
КРАСНЫЙ
Красный, как дверная ручка, он подошёл к стене.
Он попытался её ощупать.
Он щупал её.
Дверную ручку.
Красный.
ЖЕЛАНИЕ
Гнусная морда обрадовалась, что я купил её дорогие груши, и засмеялась. И заплакала. И захотела.
Она плыла по волнам своей любви. Она помавала руками. Она была гнусная морда.
И она захотела.
ВЕСНА
Я слезами шампуня вымыл голову и успокоился. А потом направился к банкомату и снял 300 денех, и решил отпраздновать своё нечётное воскресенье.
Было прекрасно. Я шёл по дощатой мостовой. Светило солнце. Вокруг были расфранченные дамы с зонтиками. И была луна. Неясная. Она светила сквозь пелену лёгкого туманного дня. Который был как плева. Что-то рождалось. Воды отошли. И ребёнок тянул руки и засмеялся. Была весна.
МОЛНИЯ
Вышла дама в белом пальто. И никто не сказал ей, что она испачкалась мелом. Дама была поражена. Как? Почему? Почему люди не сказали ей? Почему они так черствы?
Она нервно скомкала свою перчатку и бросила на пол. И тут купец Василий сказал ей: «Чего мусоришь? Чай не княжна! Мы народ благородный и не позволим, чтоб это всякое!»
Дама зарыдала, взяла свой ридикюль и гордо удалилась под сень бесшумного леса. Была гроза. И сухие молнии летали, вспархивая между облаками.
b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h
Поддержать проект:
Юmoney | Тбанк