РАБОЧИЙ СТОЛ
СПИСОК АВТОРОВЗвательный падеж
Глеб Планкин
30-09-2026 : ред. Сергей Круглов
- Стальные нулевые
Молоток
во внутреннем кармане куртки.
Не забывай
оглядываться на улице.
Не брать телефон,
если звонит
незнакомый номер.
Стальные нулевые
наступают мне на пятки.
Кто-то сел
и сидит
до сих пор.
Кого-то убили.
Как сейчас помню:
они ждут меня у подъезда.
Бритые головы,
а в руках
обрезки арматуры.
Я обойду свой дом
и попаду внутрь
через другой подъезд.
Сегодня пронесло,
но завтра...
Я помню,
где и как
это было.
Сегодня этого нет,
но я также оглядываюсь на улице.
Я вздрагиваю,
если звонок,
а номер не знаком.
Это эхо прошлого.
Оно звенит в ушах
сталью обрезанных труб, ножей и кастетов.
- В пробке
очереди за бензином.
Цепочки машин
растягиваются
на половину города.
Они воняют ненавистью,
стрессом и психозом.
Мохнатые гусеницы
фар и фонарей
давят на глаза.
Я держусь неделю
без кофеина —
и чувства обострились.
Такси
продолжает стоять
в пробке.
Глаза закрываются.
Мне приснятся
брошенные у АЗС
машины
и люди,
идущие
к своим
домам.
Когда я проснусь —
всё повторится.
- Стоя
предпочитаю ездить стоя.
Невыносимая пытка —
ехать сидя в час пик
и ждать,
когда же тебя упрекнут
в том,
что ты сел.
Ожидание беды
хуже самой беды.
И это касается не только
автобусов.
Но если говорить
именно про транспорт —
то нет.
Лучше убейте.
Лучше я простою
от кольца до кольца,
среди толкающихся и потных
тел,
но совесть моя
будет чиста.
Так что да.
Стою,
дышу затылками,
считаю остановки,
как чётки.
Возможно,
когда я выйду,
в автобус зайдёт тот,
кому всё равно.
Он сядет сразу же,
как только освободится место.
Он даже не поймёт,
что я стоял.
А я буду стоять дальше,
но уже в другом автобусе.
Это —
не про транспорт.
Это —
про всё.
Главное — не садиться,
потому что если сяду —
придётся вставать.
А вставать —
страшнее,
чем ехать стоя.
Пока стою,
я не проиграл.
Я в пути.
Мой путь кончится там,
где открытые двери
позволят
вдохнуть и выдохнуть,
шагнуть наконец по асфальту
и больше не думать
об этих
вонючих
автобусах.
Я выйду и улыбнусь,
потому что на этом маршруте
никто не просит уступить место.
- Heavy metal
тихонько жужжал из моей колонки.
Ударил гром —
и я вздрогнул.
Вдали от дома
невольно начинаешь грустить.
В желудке плещется
безалкогольное пиво
вперемешку с едой
из вегетарианского кафе
через дорогу.
Тоска по семье
Прорастает прорехой внутри.
Я отхлебнул из термоса
и прибавил громкости
на плеере.
Гром грянул снова,
но я этого ждал.
Звуки музыки
заполнили комнату полностью
- Слова умерли
более-менее свободный вечер,
или вообще выходной,
то,
по своему обыкновению,
я разбавляю время чаем.
Безалкогольное вино или пиво
тоже пойдет.
Ближе к ночи
глаза начинают слипаться.
Время падает на плечи
приятной усталостью.
Протрешь глаза рукой —
а на часах
уже
час
или два.
Опустевший термос
намекает
на неизбежность утра.
В это время
слышно
одну лишь тишину,
которую иногда всколыхнет
проезжающая мимо машина.
Тогда
становится понятно,
что все слова
умерли.
- Лужи
лужи становятся больше.
Приходится искать
сухие островки асфальта
и
скакать по ним,
как горный козёл по скалам.
Так,
глядишь,
доберёшься до дома.
Порог дома - финиш.
Особенно в пятницу вечером.
На кухне
достаю из рюкзака
Те Гуань Инь,
который мне
неожиданно
подарили на работе.
А я
очень давно
не пил
светлые чаи.
Зря.
Чай обволакивал меня.
Я сидел
и смотрел
на заварку,
а
крышка гайвани
казалась
вылитой из свинца.
Я случайно
капнул мимо,
и капли
растеклись по столу,
как маленькие
лужи.
- Мои старые мартина
все свои командировочные,
когда работал в театре.
Пришлось
съездить на гастроли
с пустым кошельком.
То есть
буквально
ради этой обуви
я отказался от еды.
Хотя
в тот период
меня больше интересовали
жидкости,
и, желательно,
сорокоградусные.
В общем,
оно того стоило,
я выглядел эффектно.
С тех времён,
как кажется,
прошла эпоха.
Какие только дороги
не топтали эти подошвы!
Они прошли со мной через все.
Сегодня
мои старые мартина
прохудились.
Пятки стёрлись до дыр.
Я заметил это
за мытьём обуви.
Ничего, — думаю. —
Починю
и буду
носить их
дальше.
- Заснеженное поле
смотрели на проводницу.
Ее руки побиты
от холода
и тяжёлой работы
в поезде.
От совсем
не женской работы.
Моё место,
как всегда,
верхнее,
но я сидел внизу.
Напротив
расположился боров
в дорогом пиджаке.
Новый телефон,
фирменные наушники
и всё такое.
Он,
с кислым лицом,
дослушал
работницу ржд,
повернулся в сторону окна
и спросил:
«оно закрывается?»
За окном раскинулось заснеженное поле
невероятной красоты.
Но ему это было в тягость,
слишком светло.
«Наверное», —
сказал я.
Мы попытались закрыть его.
Безуспешно.
Я был рад.
Произошла
маленькая победа
красоты
над
тупой и угрюмой
жизнью.
- Вкусно и точка
На стенд ап,
Когда мне встретились
Эти двое.
На одном красовался
Lonsdale,
На втором
Stone island.
Наши взгляды
Пересеклись.
Мы пошли навстречу друг к другу.
Я сжал в руке
Перцовый баллончик,
Лежавший в кармане моего
Бомбера.
Но,
Пообщавшись, мы поняли,
Что находимся
По одну сторону баррикад.
Мы разошлись,
Пожав друг другу руки.
Позже мы шли с любимой
Под руку
Мимо
"Вкусно и точка".
Эти двое сидели внутри
И жевали.
Я увидел их
Через окно.
Они смеялись
Над чем-то.
Такая вот война.
Они совсем ещё малыши.
Зачем вообще это все?
- Успех в искусстве
Он плевал на многое,
Но если его что-то задело,
То это всерьез.
И он переживает.
Переживает за то, что
В его случае
Жизнь не эквивалентна искусству.
Я думаю, что и в моем тоже.
Только я знаю, что
Независимость важнее успеха.
На самом деле,
Что угодно важнее успеха
В искусстве.
Что ты будешь делать,
Если прорвет трубу в ванной?
Прочтешь пару строк?
Или,
Если надо будет защитить жену
На улице?
Кинешь в обидчика книгой?
Вряд ли.
Есть те,
Кто считает по-другому.
Это их дело.
Но они не правы.
Я допишу это
Стихотворение,
И пойду стирать
Свою рабочую одежду.
b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h
