РАБОЧИЙ СТОЛ

Приятно быть аристократкой духа
и левых мемов вязь из горла изрыгать,
и диссонанс тетешкать
между просвещеньем и демократией, 
и млеть в себе его нося,

приятно дорасти и до стыда
за выше приведённое, ага,
стыд вытолкнет в ночи
 "жизнь просрана, сюда!",

но это, девачки, литература,
азарт вины, набухший в юр-лице,
экзист, не говорю эссенс, 

есть трепетанье внутренней цезуры, 
есть карточка в конце концов в регистратуре,
но мы же не сводимы, так свидимся, и так и так куку


***


Выкинулась из окна, приземлилась на руки, 
и тараканом посеменила в магазин,

там вытащила меч из влагалища, отрезала себе всего, 
и показала им 
и заставила с собою считаться, 

а ты лежала с пробоиной,
я вложила в неё макароны,
залила кипятком
и поставила таймер,

мы глотали, а еда возносилась, 
липла к потолку и падала на нас, 
а мы как дети говорили друг другу:
"Зима, зима!"


***


древнина, торф, земелиум, набитый пейзажем глаз,
в природе обретает очертания и плотность 
мой дух невидимый эфирный
узнавший вне истории себя 
и левитирует,

и дождь вбивает время в глину,
в плющи, репей, елейники,
медянки, стремных коз и оводов,
и я пасу всеобщее в себе,
охота зрения лавирует и метит в ягель, а в нем Гостомель,

июль гниёт во славе,
куница вспыхнула,
внутри покоя звереет бездна, различием между стоиком и христианином
шмель набух и чертит чертит воздух



***


ищешь на лицах прохожих 
самое то выражение,

читаешь, а потом вперишься ниочем в кулер,

чресла гудят, ни к чему совершенно гудят,

сны? не, не сны, 

судороги шашни заигрывания нашептывания такого цуцыка  
извивающегося в узком, бездонно огненном пространстве
между 
"пора начинать действовать" 
и вдавленностию во стрём


***


Святая свинота́ я не умею ничего,
И потому легка,
Господь талантами не одарил,
И потому вольна;
Ни долга, ни предназначенья, ни назначенья,
Курить, читать и хлопаться,
Вот тут я вся в себе,
Вольноотпущенна, 
Во внутреннюю жизнь свою я поглядела;
Меня в ней нет - 
отскоки патологий общества, субтильные тела воспоминаний,
Узнала;
 небытие, Аид, и так у всех, 
вот в этом все едины, 
и значит шахты экзистенциальные ничьи, 
мне не пиарь,
Да, я олень по имени Мед Ебов,
И в общий час я буду там где надо


***


время весело чавкает плотью,
реформируя части ее,
меняя объемы и формы,
кроме одной ее части - 
его одного, гляжу -
стоячий он все такой же,
словно не было выборов, 
разметивших тело судьбой,

и решений, которые совершал андрогин истории Отче Чужденье испещривший лицо и тело подробностями, пустыми означающими указывающими в кость, и словно не было благодатных приступов эйфории, настигающих в не каждый, но любой момент щедростью-дарами нипочему, цветущими нипочему розами, оставивишими след в лимфе, в психогнозии кожи,

а он дыбясь хранит вечный параметр крутящий вокруг своей оси время,
и каменное время ему легко,
и время летящее на быстрых ногах случая невозмутимость его
не колеблет


***


молодость, доблесть, стикер наклеил - сон,
и с лицом умиротворенным 
смотри на то, что есть и в том числе в лицо, во каждое "а как же",

с ангелкой-ломом обсуждали мою мудрость,
пылко и радостно сжигали время фрикциями,

родинки были как клятвы учителей,
сойдя с строки во рты нам семы липли,

точнее мне, а ты посмотришь
в глаза каждому из отряда,
и он станет ратью святой,

но скорби и ярости шары монохромные 

закатали нас в дорогу на семишагов,
в путь наждачно втерлись
ниже диафрагм судьбы,
в тело промысла и рока,
 
это пламя внутри или кровь дозвонилась? 

Это кинжалы в оке ковыряют имя Нимб,
это время чавкает батоном за 19 рублей,
а это пощада,  и это пощада,

и стаи - да, и легионы - да