РАБОЧИЙ СТОЛ
СПИСОК АВТОРОВТома Прохоркина
сжимаясь до размера оливки
09-07-2026 : ред. Валерий Горюнов
***
Кто-то надымил горьких своих папирос
В каналы вентиляции,
Не проветрить, не вдохнуть,
В этом тумане вновь тонет Венеция,
Мороз пробирается сквозь
Переулки и корабельные снасти,
Примерзли клювами
К палубам аисты-краны
По губам читаю немного,
Говорят про любовь
На чужом языке — красиво,
Было бы мило
Общаться друг с другом без слов.
Спрячу шею в ворот пальто,
В этот раз не пропущу поворот,
Сквозь туман и дым
На площади обелиск, вода.
В этом артхаусе городской слепой
Мнит себя мудрецом даосом,
Доносятся выкрики антифа,
Лучше я пройду мимо,
Главное не курить
С бездомными мимами
Карманы при них не выворачивать
Там в глубине дырявой подкладки
От сигарет пустая пачка.
***
Где-то среди рыбацких лодок,
Корабельных снастей,
Моряков засучивших на шварт рукава,
Стоит мальчик по имени Мустафа,
Вглядывается в горизонт,
Там заканчивается портовый город,
Бирюза беспокойных каналов
Уходит в моря Адриатики,
Мустафа из всех незнакомых слов
Знает только nell’aldilà
И что с этого берега
Отправлялись десяток веков назад
Латиняне в поход на Аттику.
Розовеют голые палубы
И капитанские мостики,
Закаляется и ржавеет стальное небо,
Каюты блестят непривычно
Домашним светом.
Завтра будет еще холоднее.
***
У всех на виду нелепо
Было дать себе леща,
Небо темнеет раньше
Теперь на четверть часа.
Смущаются люди, сгущается краска,
Рты разинули карнавальные маски.
Горит от удара щека.
Следы от побоев временны,
Все растеряны, я потеряна,
Как купюра в куртке мента.
Соседи застыли в вакууме,
Я абориген из пылающей сельвы,
Цитирую житие протопопа Аввакума,
Бью по щекам себя, сую в рот кулаки,
Прячу под манжетами партаки.
Все растеряны, я потеряна
Как ключ от почтового ящика.
У меня два паспорта
и облегчающее обстоятельство —
Во сне я превращаюсь в ящерицу
без хвоста.
I
Вот я иду по переулкам, сжимаясь до размера оливки,
гулкие переулки-тиски как стенки холодной рюмки.
Впереди седой синьор в восьмиклинке закуривает трубку,
табак пахнет жасмином, прохожу мимо,
синьор тает в кольцах табачного дыма.
II
Он заказывает виски и косо смотрит на мои джинсы,
На нем замшевые мокасины не по погоде, шелковый платок в горох, фамильные запонки на манжетах,
он читает русскую классику в переводе,
представляет себя героем сюжета,
гусаром, дуэлянтом, повесой,
соблазнителем русских невест,
желанным гостем салонов и дач,
свидетелем духовных терзаний высшего света,
он хочет понять откуда
в моих цвета воды глазах
тоска переливается за берега залива и Гран Канала,
правда ли душа соткана из монастырского хора
и березовых веточек.
Но я выше всех итальянских девочек,
из моего кармана виднеется томик Дарьи Донцовой.
Вглядываюсь в тень от толстой оправы,
ни печали ни хтони,
зато его гены устойчивы к алкоголю.
***
Рабиндранат Тагор
сказал, что я бутон розы,
мокрая земля в его сухих ладонях,
словно птица, нет,
целая стая в небе играет узором,
а за окном горы
вьются рогами коровы,
колокола и ветер в степи,
я читаю его стихи:
«Расскажи мне все секреты,
дорогой аист» — затих дом
и плавится ночь — есть только ты,
«Меня съедает любопытство,
милый аист»,
он коснулся мягкими перьями
моих щек,
больше не проронив ни слова.
***
В Вероне уже ни Монтекки,
ни Капулетти
давно не живут.
Курят подростки,
сидя под аркой, целуются,
после — бросают друг другу
слова,
все на ветер,
они не выдержат и километр.
Все благородство — в одном
милом жесте —
за грудь подержать Джульетту.
***
Ночью, когда не спится,
стоя под цветущей вишней,
я представляю себя
гейшей по имени Ики Нана.
Вот она достает из-за пазухи веер,
смотрит поверх, избегая чужого взгляда,
и улыбается кротко в ответ
на любопытство редких прохожих.
Едва касаясь шелковых струн сямисэна,
Ики Нана играет длинную песню,
вторит шипение гонга
шагам ее неловкого танца.
Ветер внезапно подует с востока
развеет лепестки по асфальту,
опавшие цветы похожи на снег,
но не бывает снега в марте,
Где я? Где мое бумажное кимоно?
Гейша Ики Нана горько заплачет.
Поблизости никого,
лишь голая крона вишни.
b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h