РАБОЧИЙ СТОЛ
СПИСОК АВТОРОВЗвательный падеж
Софья Месяцева
11-06-2026 : ред. Валерий Горюнов
1
я держу черту в пустоте своим бешеным взглядом
больше нет нужды в коже
ею обклеены стены нашего терпкого дома
клею семена на ладони
отрывистые крики
в перекрестке комнат где меня взяли за плечи
научи меня целиться в боль
в сердце каждого знака удар
сон о смерти залепивший мне веки
оседает в моем животе
и глаза, омытые полупрозрачными красками
одувает сквозняк наваждения
узоры сердца высечены на моем лице
в почках хранятся неразделённые слёзы
память рождения выходит как желчь
нежность и ужас заполняют желудок
круг знаков сужается
земля только кажется
2
В твоих глазах миллионы песчинок и море которое их омывает
Я обещала себе их собрать
Их звуки это рождение света
И ты уже за ними
Наша душа на двоих просыпается во сне, и он течет все быстрее
Она будит водяные равнины
Они блестят, и это твои глаза
Твои песчаные ресницы
Наша душа на двоих выкричит нас обоих
Твоя жизнь перестанет быть тайной
Мой крик станет настоящим
В ритмических муках родится память
Я пленила себя и тебя, чтобы узнать песчинку в твоём глазу
3
Попробуй прийти к осенней листве босыми ногами. Листья расцарапают твою кожу и накормят твои глаза светом жёлто-белого дня. День бродит над сухой землёй, но ты хочешь подарить ему узор своей кожи, своей крови, своих глаз. Подари ему данный тебе образ, и пусть он слетит с черт твоего лица дымкой первого холода.
4
случайно разбуженный воздух
и вода так чиста, что видно каждое слово
я прошу ровно столько, сколько примет её отражение
нерождённая,
у самого дна
глаза прибитые к полу
ты бежишь за ним,
но он безразличен
гнев униженной волны
взбивает в пену
твои кости
врастают в ил
когда-нибудь бог,
разбивший тобой пустоту,
займёт его место
5
я бы хотела увидеть тебя
вынырнув из холодной воды
из нутра вынув ветер
исколотый
скованный тенью волн
сердце обвитое ульями
не держит границы нежности
и почки на дереве сразу становятся ягодой
растворяют себя внутри чей-то радужки
6
сумерки не видят ничего, кроме рук
как твои длинные пальцы скользят
по моему незрячему сердцу
чернеющее,
оно не слышит касаний
в твоих ладонях
омытое солью молчание
тишина нерождённых волн
моё ослепшее сердце
7
в рассыпанном пшене узоры
я вижу везде лица
и её слова "if anybody could
have saved me it would have been you"
ты рассеялась на чужой простыне
растворилась в самой себе
богиня вздохов и слёз
шепчет заупокойное
бог ножа и солнца
развеял твое тело
снова кричит луноцвет
и вся твоя вода впиталась в небо
8
дни под землёй
ноябри обескровленной кожи
в неизбежном сюжете
грудные пустоты костей
*
le vent se lève
il faut tenter de vivre
Перемена мест не есть перемена источника
И я болтаюсь там и тут
Смеясь
Во мне кружат слова,
И кружит их ветер,
И все они старая музыка
Музыка льётся бременем
Материнской рукой
Сжатой на запястье
жизнь невыносима
потому что она не моя
9
Я думаю о нем как о ветре, сильном, невидимом и неоспоримом. С ним уносится ненужное. Нет ничего ненужного, но есть отжившее, он делает из отжившего вспышки. Он несет семена вечности. Они проросли в моих движениях. Он двигается во мне и освобождает мои движения.
Он не приносит прощения, но нуждается в нем.
Я – это ветвистая сеть, которую он шевелит, тревожит, ломает.
Я дарю ему прощение.
От нежности ветра я жду примирения крайностей.
Нежностью он выжигает хрупкую ткань моих глаз:
"давай прикоснемся глазами и взглядами внутрь заплачем друг в друге"
*
Пока поезд несёт меня в понятное место, стена за спиной становится ветром.
Ветер режет мимо источника света, держит глаза распахнутыми:
«но я хочу всё время до боли какого-нибудь движения, посвященного тебе, носящего твоё имя»
я хочу, чтобы вся кровь во мне стала новой. пока я сижу в этом здании, я представляю, как в один момент в нём разбиваются все зеркала, а в них мои глаза. теперь время здесь стало серо-голубым, все купаются в веселье. взгляд отворился. внимание рассекло первичную тьму, утка расщекотала воду ударом крыла. это журчание чужого голоса, который течет во мне вместо чужой крови.
все слова посвящая тебе, я прошу
хочу знать как тебе больно
и сотни лет что твой дух оплели паутинами ужаса, мама, я хочу прожить как мгновение
твою тяжесть приняв до конца, сломаться
стать смертью
стать светом
чтобы всё стало снова
чистым и пустым
чистым и пустым
чистым и пустым
b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h