РАБОЧИЙ СТОЛ
СПИСОК АВТОРОВАнна Трифанова
Общество мёртвых поэтов
26-05-2026 : ред. Сергей Круглов
***
Светом перламутровая река.
Капитаны из "Общества мертвых поэтов"
Набирают команду наверняка,
И никто из них не ошибся в этом.
А потому за штурвалом сама весна,
Нельзя и придумать нарочно, что так бывает.
Помнишь, как разрушилась та стена?
"Пинк Флойд" на бис повторяет.
***
Круг мыслей и слов гончарный,
Веер ветра в ветреный день печальный,
Точит камень вода до структуры кристалла в такт,
Значит, будет и дальше так.
И земля еще поживет в эфире,
Вместе с временем на его кефире,
И, закрыв глаза, будем птиц считать:
"Раз, два, три..." А потом опять.
***
1.
Гроздья винограда с правой стороны виноградника
темнее ультрамарина синей птицы.
Пена дня поднялась и упала.
Чистые воды края мерцающих звезд.
Рубиновые глаза.
2.
Подтекшее мороженое неба,
перестает быть снегом,
перестает быть лепестками сакуры,
становится крылатым белым солнцем пустыни:
в одном глазу - ствол, в другом - тоже ствол.
***
Площадь Мужества, Площадь Восстания...
И на каждом шагу по ларьку,
Чьи-то старые воспоминания,
До прекрасного точка ру.
А потом словно тени лиловые,
Проходящий состав, паровоз...
И мы стали как будто бы новые
В старом царстве на Стрелке стрекоз.
***
1.
Капающие плети верб.
Набухающие почки каштанов.
Сцилл бирюза под яблоней.
Пишем небу о небе, о себе.
Оно отвечает птицами.
2.
В тишине мха, на рисовой бумаге рассвета.
Чернилами черничных ободков вокруг рта.
Птица, вспорхнувшая из куста,
часто-часто машет крыльями, словно сердце.
Улетела.
***
Полдень листвы в солнечном облучении,
потрепанные книги из библиотеки входят в май,
перебегая к лету.
Безмятежно прощание с юностью.
Колет сердце, у листьев вкус кисловатый.
А потом сверкающая вселенная печали,
гольфы остались в прошлом, криво пошитая на уроках труда юбка,
такой же купальник - изделие маминой подруги.
Внешний мир осыпается.
Я бегу к тебе.
***
Когда можно быть уверенным в своей царственности, Адам.
Когда можно пройти по воде, аки посуху, пополам
Разделив и вино, и соль...
Небо алеет, словно парус Его, Ассоль.
И тени над вечностью словно сладость безумных уст,
Листают сады, водопады, и страсть, и грусть…
А большего и не надо, когда воскрес
Из осени листопада на край небес.
***
Чем дальше век уходит от того,
Что сердцевиной жизни нам казалось,
Тем ближе смерти чувственность и жалость,
И рай заснеженный пространства своего.
А кто не смог, то возвратится вспять,
На жизнь назад, в бессмертия мгновенья,
Чтоб снова, времени нанизывая звенья,
В начале вечности непрожитой стоять.
***
Осколок снов, фиалковая боль,
Источник математики поэтов,
Является сквозь кущи мандрагор,
В обмен на одиночество эстетов.
И в небе темном, верою воспряв,
Летишь, на звезды натыкаясь томно,
Когда Хранитель, смертью смерть поправ,
Оставил жить, все малых поголовно.
***
Из предстоящего еще сквозит,
Как будто в щель… Ты прикрываешь двери,
Ты словно паж, и ты еще не веришь,
Что Он тобой, как оком, дорожит.
А ты, без лишнего, все спутаешь за раз,
И Он в ответ вдруг заморгает слишком,
Забудет, что душа - прочитанная книжка,
Сияй, Он скажет так, безумственный алмаз.
***
Угольки золотого детства
мерцают мирно и чутко,
дом тогда был еще живой,
мы могли бы любоваться
сухим розовым цветком акроклинума,
что просунут стебельком сквозь тюль.
И полог бы еще висел над кроватью,
и ватное одеяло, пошитое бабушкой,
было бы моложе на 30 лет.
Все многолетники были бы еще в цвету,
а озеро, которому я исповедываюсь каждое лето,
не узнало бы и половины моих грехов.
Оно бы подумало, что я - святая,
и зажигало бы венцы на рассвете в ответ.
И, кто знает, может время бы произошло иначе…
Без войны.
***
Не плачь, Офелия, в твоей стране
Лишь незабудки, травы полевые
Полупрозрачным неводом, святые
Полушептанья крыльев при луне.
Когда и ты, сверкающая, да,
Не уплыла, а стала медом лилий,
Молитвою, что в годы изобилий
Не вспомнится как прошлая беда.
***
Свет от света происходит чутко,
Льет глаголы жизни напоказ,
Только мы с игрушечным мишуткой
Собираем шишки в тарантас.
Запрягай, и я с тобой поеду
В дальний путь, и встретимся не здесь,
В эту или в следующую среду,
Было, будет, и, конечно, есть.
***
Царская водка золото растворяет,
А дальше стекло рубином взлетает в печь,
Стеклодувы скромничают, бывает,
Красота спасает, и затыкает течь.
А больше того, что никто не знает,
Может только Пушкин, но его здесь нет,
Очевидно же, будущее не скрывает
И лебединое озеро, и салют, и свет.
***
Протянет палец Бог из облака Адаму,
И все перерастет, и дерева, и дни,
Так в сердце человек вдруг шепчет слово "мама",
Когда уже один, когда совсем одни.
И льется сквозь века, одним и тем же жестом,
Расплавленная в свет иного серебра,
Не ставшая в миру для всех единым местом,
Отцовская любовь, что гонит со двора.
***
1.
Райская мухоловка.
Капли дождя в бамбуковой роще.
Зеленые коленца прирастают быстро.
Копьем пронзает ребра вечера,
и утро истекает водой и кровью.
Пришла полнота времени.
2.
Большая птица-лира.
О чем задумалась, нимфа, на стволе поваленного дерева?
В глазах дрожат звезды - листья в глубокой впадине неба.
Никто больше не падает на землю.
Только туда, в самую гущу.
***
Корни растений в земле,
Во влажной глине,
Для гербария на чердаке,
Не прочтенного и поныне.
Лето: камень, цветок, червяк.
Отыщи нас, Господи, кое-как
На задворках былого детства,
Что-то близкое, по соседству.
***
В послесловии Вордсворта
О стране озерной, о стране не Оз,
Инклинги макают в чернила черта,
А потом - в белила, наперекос.
А потом рассвет им сердца дырявил,
Словно не видел дуршлага душ,
А потом утешил, и жить оставил
На полях сражений пречистых уст.
***
Магнолии цвета сгущенного молока,
привкус фантиков от карамели "Клубника со сливками",
мятная жевательная резинка,
сладкие кукурузные хлопья,
мармеладные заяц и уточка,
пенопластовая обезьянка на леске,
переводки с изображением фруктов.
Так были потрачены за месяц десять рублей,
и на "Детский мир" уже не хватило.
Ягоды шелковицы подбирались с земли бесплатно рядом с душевой.
Вечерами пели хором молитву "Прекрасное далеко".
А на танцплощадке у семилетних девочек пользовались успехом старшеклассники и физрук.
Старшеклассники упирались, пока
Боярский пел из колонок: "Ап, и тигры у ног моих сели…".
До сих пор упираются.
***
А когда покой взойдет
между сегодня и завтра
дневной звездою,
зацепится колючкой чертополоха за зеленые рукава,
сердце будет не здесь - одинокий парус,
перышко птицы, лист из нездешнего леса.
Сердце будет долго -
второе солнце - за прядкой облака, за кромкой неба,
там, где волны бережно омывают,
там, где ноты дождя и снега.
b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h