РАБОЧИЙ СТОЛ
СПИСОК АВТОРОВВячеслав Барымов
Ветер свободный, праздник ничей
13-03-2026 : ред. Борис Кутенков
***
молодая травинка
согнувшись под шириной всеобщего забвения
тянется к объятиям со своими сёстрами
и повторяет про себя одну заученную фразу:
самое искреннее то, о чём ты даже не вспоминаешь
а самый радостный день тот, который мы больше не увидим
крылья
есть лишь одно бесконечное
крыло альбатроса
всё прочее осталось за ним
прикреплённое к его перьям или оторванное
с кровью мёртвых верлибров
и упало оно, словно камень на мои безголосые башни
деревьями выросло в проседях старых волос
и спустилось по солнечной ткани в ущелье осязаемости мира
из которого видно слепок незримого плача на дымке ресниц
стекающий ко мне на бумагу
точно капли воска на стеклянный шар городов
позабывших про нас
но попробуй
перевернуть этот лист, исписанный одним словом
и увидишь за пылью бессмертных тот упавший камень –
огненный метеор, прилетевший оттуда
где однажды, я верю, мне позволят
увидеть второе крыло альбатроса
на котором и держится
тайной пылающий свет
воспоминания слепых
печаль почерневшего снимка –
ночные края, зовущие нас прикоснуться
к зубам каменистых углей на пустом берегу
там потеряны все координаты – ни моря, ни неба
лишь свинцовая гладь тишины
показывает отражение выцветших лет на нашем лице
в их оврагах – тяжёлые двери
за которыми мёртвый язык сторожит имена –
раз зайдёшь, станет легче забыть звуки наших предрассветных церемоний
сидя в парке со старым альбомом в руках
где каждая фотография повёрнута к нам
обратной стороной
***
всё, что ты видишь, – утрата иллюзий
всё, что ты слышишь, – гранитное эхо
всё, чем ты дышишь, – пылинки на солнце
всё, что ты хочешь сделать, – приобретает форму воздушного шарика
и улетает
метаморфоза
ритуальные маски
тонут в чернилах вечернего сумрака
дымка бледного страха
над тихим прудом
проплывают беззвучно цветы
и мёртвые коконы –
так из глубокой воды поднимается
солнце в обратную сторону
и мы видим лишь бесформенную тень
от взмаха крыльев ночи –
утративший оболочку
лик святого отшельника
высвобождение граней
заострение – первый признак
внешних метаморфоз
когда в небе
случайно
проснулось мерцание
наших кровеносных улыбок
да, эта яркая
надземная
точка
не что иное, как овальный храм
моего сердца
стоит лишь сесть
и попробовать вслушаться
краем стопы
в отражение груды костей
поглощающих воздух
как легионы заржавевших птиц
тут же напомнят
о своих
сломанных рёбрах
они видят нас лучше, чем мы есть
на самом деле
***
и тянулись к нам руки, похожие на обломки сгоревшего дома
расползаясь, словно ржавчина звуков по тишине наших лиц
и куда ни смотрели мы
жаждой песчаного вихря гонимые
одинокой росой лишь впивали мы
ночь безголосую –
там, где скошены дикие травы
в равнинах бумажных цветов
и кренился к небу почерк ветвей
утопая в рисунках на краю
пустой страницы, оставленной кем-то
кто сам уже давно исчез
и запах его
почерневших костей в виде букв
снова грыз мой карандаш
как будто летняя гроза
играла своей плетью в глазах ребёнка
слоны
хлопок одной ладонью – всё мимо
лишь недошедший звук мне шепчет:
остывай, словно ты знаешь тайну луны
и перепрыгивай её прозрачные осколки
рассыпанные над морем –
скоро она вернётся
вальсируя, как в немом кино
и вокруг зазмеится пульсирующий космос
потому теперь я могу только ждать
когда ночью в небесной бутылке вина
заискрятся янтарные колесницы
и поведут своих богов на восток
туда, где родился изнеженный лотос
и живёт тишина до рождения слов
проглотившая мир, будто земля
под ногами – хлебная корка
или центр фрактального взгляда
бродячих слонов
из которого вышли наши предки
опьянённые солнцем и ветром
с надеждой вернуться когда-нибудь
в их сплетённые хоботы
похожие на колыбель
а пока расскажи мне о плачущем
стуке дождя
об обещании навеки смолкнуть волной
застрелившись в песчаную твердь
и о том, как мы могли бы
утопить свои шрамы
в звёздах, напоминающих глаза
тех неспящих слонов
ведь, мне кажется, они до сих пор
приглядывают за нами
ночь и покой
листья растут для того
чтобы потом долго-долго быть с мёртвыми
нет у меня никого
кто бы смотрел на них взглядами твёрдыми
в небе – кусочек земли
плавает тихо, как смерти дыхание
ветер гуляет вдали
свистом сшивает своё же изгнание
ночью везде тишина
льётся с луны на нас каплями тёмными
листьями почва полна –
им ещё долго лежать вместе с мёртвыми
***
вагоны, набитые доверху
обгоревшими позвонками птиц
увозят по забытым летним тропинкам
эти ассиметричные угольки
которыми снова, через тысячи лет
начертят наши силуэты
пещерные люди
***
посвящается фильмам Аббаса Киаростами
умирая под вишнёвым деревом
вспомни вкус его ягод
залитых рассветом
и спелых, как наши объятия
с горстью земли
побелевшей от пролитой крови
и яркого солнца
оставь свои страхи
в нечёсаной шерсти овец
где сливаются ветви олив
и дорожная пыль
и пускай этот вечер
запомнится так
как он плавал однажды
в спокойствии старческих глаз
провожающих взглядом детей
до соседнего дома
***
парабола моего существования
напоминает обожжённый палец
тебе несложно запомнить эту мысль по стуку шагов –
танец морской соли, вскипевшей на камнях
приглушение спонтанных брызг неба
будто и не океан, а спокойствие присущее только игре в прятки
видишь, как здесь все смиренно ждут своей очереди?
лишь пузырями всплывают крики
мои подводные птицы
проецируя на нас болезненную скрипучесть завтрашнего снега –
зажги над нами солнечный лимб
если не боишься утратить единство рук
держащих зернистые слёзы повседневной речи – горящий
парус заката
художник, потерявший свои краски
и как объяснить? только восхищением
словно вода объясняет рождение человека
***
медленно льёшься, как талые воды
забытой булавкой лежишь на столе
смотришь устало в далёкие своды
небес, и взлетаешь на птичьем крыле
мхом на деревьях расстелишься гладко
и вниз по траве, словно шумный ручей
побежишь, нерешённая мною загадка
ты ветер свободный, ты праздник ничей
дробление солнца на сломанных ветках
воздушная рябь над твоей головой –
осталось всё это в случайных заметках
и трепетно стихло последней строфой
нескладные, (как) к юбилею открытки
слова, что (ты) вечно любила за мной
повторять, или (мне) так казалось –
напрасны попытки
забыть, как ты (снилась) и стала мне сниться опять
b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h