РАБОЧИЙ СТОЛ
СПИСОК АВТОРОВНаталья Карпичева
По облака любые мы
10-03-2026 : ред. Борис Кутенков
КУКЛА БОГА
Как меня этим миром ни причащали, главной по пустячкам назначали, блазнили односмысленными вещами. Не было печали, и не надо печали. Я такого не гуглила, не качала. Дорогие новые сакраменталы, всё одно: хлопотать_рукоделать милость или с вышних стрелять огоньку с ментолом. А у меня от причастия вкус металла, недетского мыла.
Всё ничего, но мелочь, а противно. Всё моё всё со всех в голый ноль стремится, но и туда каждый хочет локомотивом: мои лица, стиши, имена и тридцать. Август льётся свыше из мелкой лейки и становит красивей, тончее, злее, а сверх того я плачу_зову_жалею синюю февраль, птицу-водолея.
Каждому – своё: крест, рингтон, цитатник, по асфальту ползёт двойной солдатик врассыпную, час не трогаясь с места; а где-то там жених крадёт невесту, в перспективе ближней – мёда на месяц, в дальней – быть землёй одного замеса. Скучно, если, честно.
А тем временем вечер, и солнце съезжает сбоку, светлось стынет ласково поко_а_поко; Бог стоит в контражуре на пороге – прям, как праведник, крут, как Богарт, и трезво хочется слёз и мятной водки; остаётся немногое и нечётко, остаются куклы памяти – фотки с цветокоррекцией, с постобработкой.
Но ничего вечного, чай со сплином; жизнь, сестра, – что твой сухофрукт-малина, спи, моя Золотая, усни, Полина. Ничего вечного, всё лично, ночь пройдёт на отлично и анальгично, в наилучшем стиле. И я ставлю точку, что значит vale; там, где нас не бывает, прогнили сваи, яблоки до рассвета в саду ходили, спать не давали.
21 августа 2013
КОЛЫБЕЛЬНАЯ ДЛЯ КУКЛЫ
А кто_чего не спим? А лягем-ка_прилягем-ка.
Будешь мне нервить, буду звать по матушке.
Вот берёт тебя, моя_ты_куколка, жизнь_лакомка
Да катает в ладошах, горчишную мякушку.
Ах_ты_ж_моя_умница_белошвейка_да_рукодельница,
Вот тебе новое_модное_сердечко_игольница.
А он пришьётся_уколется. А куда он денется?
Карусельная моя конница за ним гонится.
Чуешь ли, красавица, ах, как тебя он касается,
Остриём ресничным да в кровь кесонную,
Станешь в плечико крепенько целовать касатика
Да лечить подмышками бессонницу…
А потому как вход по спецприглашениям
В море Сонное, берега Кроватики,
А побегут в пятки котятки душевные
За блестящим наниточным фантиком.
Спи_усни в чудесное, моя_ты_ волшебная,
А то бывай грустить на игрушково кладбище,
Приноси им ландышков – светленьких кукол мая…
………………………………………..
Ах_ты_божечки, у него ж моей лучшей нежности лапищи.
Счастье – это когда тебя обнимают.
12 августа 2013
ПРОЕЗДНОЙ
а если всё это ваше возьмёт и рухнет?
за техбезопасность кто в жёстком твоём далёке?
и главный затейник всея потирает руки:
куда они денутся все из бытийной лодки?
бывало, сидим за обедом, и суп исчерпан,
погода, политика, сплетни и полвторого,
трамвай, сотрясая реальность, следует в череп,
и там в него входят полонская с гончаровой.
но я не о том, что поэт был прекрасно болен
(хотя был циклон, и мели головные вьюги).
всё это неловкость и ловкость рук, не более, –
успеть проездной за спиной передать подруге.
9 сентября 2014
АНОНИМНО (В ПОРЯДКЕ БРЕДА)
чтобы не карта висельника
и не закат Макондо,
едет душа на выселки
в сером и незаконно.
если луна, то кратеры,
левый и правый почерки,
как адреса обратные
для двуполярной почты.
чтобы расти из нежити
в свете уведомлений
редкому зверю нежности
в том, что он зверь последний.
малою алой книжицей,
за обшлага и мимо,
что-то такое нижется
именно анонимно.
15 июня 2020
ЗАГАДКА (НОКТЮРН)
она, как жизнь, творится из ребра, тем более, когда в другую рань,
пренавсегда, особенно вчера; отказано в оказии в спецхран; в садах
души заводится герань, ложась в строку, смотря из-под пера, несладко,
но со вкусом умирать.
она, как соль ресницам, не престань считать до каждых следующих
ста, как будто никогда не вычитал; но, начиная с честного листа, задуй
звезду и с тишиной у рта замри, смотри, покуда рассветай, какая тут
святая пустота.
она, как смерть, ручная эта боль, как из-под дыхла – флейта и гобой –
её дыханье сбивчивое – сбой системы – праздник, брошенный тобой;
тебя жалеть, завзятый на слабо пойти её распутать, как клубок, – как
жизнь, как соль, как смерть и как любовь.
11 мая 2020
ДОМ, КОТОРЫЙ
дом без дома – с девяток жизней в твоей горсти, – как бежал от него
и как ты его настиг; дом, в котором пророс твой непоправимый стих,
продолжает виться, путаться и расти, прорываясь сквозь обречённость
и профнастил.
сквозь перерасчёт и обмен, и возврат утрат; дом как сон, как
бессонница, т.е. как их игра, он в тебе живёт-поживает до пол утра,
дом, в котором тебя всегда будут ждать вчера, он так жив, что как
будто некуда умирать.
раз в него не войти, он стоит посреди судьбы, как виденье, знаменье,
но как комбинат и быт этот дом тебя написал, стёр, перезабыл,
архивировал, посчитал, и дабы-кабы ничего не случится, сдавай его
без борьбы.
дом как дым, как ответный выстрел из молока, дом-фантом, первая
любовь, двадцать пятый кадр; дом, которому так и быть, и не
привыкать просыпаться в ночи от звонка, и не до звонка, оставаться в
местах, оставленных на пока.
и пока кругом орудует красота, нас хранят в неприкосновенности те
места, до которых нам не додуматься, не достать, оттого что их нет как
не было, – сто из ста – дом, который выплакал окна и измотал двери,
отчий дом, отец чистого листа.
4 апреля 2020
ВИД ИЗ ОКНА (ЭТЮД)
посеешь свет, а вырастает слово
продрожию в хрустящей тишине,
несметный сон в тени болиголова,
непоправимый отражённый снег.
бред – это, событийность соблюдая,
тащить последний, т.е. крайний смысл.
а здесь зима, наследная, святая,
и в ней по облака любые мы.
не вправе, не впервые, не иначе,
с кукушкой, с боем, время бьёт своих.
последний не смеётся и не плачет,
и не уходит в титры. снег стоит
не безо лжи, не без опроверженья,
не больше смерти, тише этажом.
вид из окна как вид несовершенный
не завершён.
4 июня 2020
БУМАГА ХОЛОДНА
ты тоже помнишь, как бумага остывает...
вот ты на ней распят, холодная спина,
слова на ней, как кровь – густая, гостевая –
несвёртываемость – бумага – холодна.
бумага холодна, бумага – тоже кожа.
послушай – шелестит – растёт во сне трава.
бумага – не права (ты это помнишь тоже),
бумага не горит, смываются слова…
слова, пробелы, сны и знаки преткновенья –
невыражаемость – святая пустота.
бумага – не вода – и недооткровенность
дошла до дна (а всё не может перестать).
я вряд ли полюблю, когда целуют в спину.
бумага – неверна, как свет, как ты почти,
бумага – нелегка, бесцветна и невинна.
бумага – не видна, теперь поди прочти
чернила теплоты (достать февраль и плакать)
о том, как в февралях хоронят семена.
как алиби святых, как голоса галактик,
как ангельская плоть, бумага холодна.
вот ты на ней лежишь, больной и вертикальный,
почти уже истёк и из дождя сухим
вернулся, ледяной, отмоленный стихами,
и сквозь тебя цветут горячие стихи.
6 февраля 2017
ДОЖДЁМ (ЭТЮД)
дождём цвело, выкручивало звуки,
земля звучала голосом грудным,
не узнавая на гончарном круге
в кругу по одиночеству родни
себя самой в слоистом переплёте
древесных вен безвыходной любви.
какой ещё режим автопилота?
куда ещё перелицован вид?
земля звенела, чуть зима – дрожала,
звала лежать, ходила из-под ног,
брала на жалость страшным урожаем
посеянного завтра, но давно...
давно нас так не смешивали с глиной
намеренной, по образу лепя
недостоверно, дождь большой и длинный
цвёл, словно вёл в сады – свои – себя.
7 июня 2020
ДВОЕ
прошлоиюльский снег
шёл к одному – к зиме.
видишь – куда ясней:
двое идут во тьме.
двое идут – идём.
тьма – это третий мы.
тьма – наш безокий дом.
ждали чего от тьмы?
двое – идём ко дну
или ко сну – за дверь,
вспыхнув, охолонув,
двое – как два, как две.
только не больше двух
нам на двоих разлук.
ты превратился в звук,
я превратился в слух.
11 июля 1997
b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h