РАБОЧИЙ СТОЛ
СПИСОК АВТОРОВЗвательный падеж
Екатерина Хмелевская
05-03-2026 : ред. Сергей Круглов
Красным
Красное небо плещется гулко.
Видишь его – замри.
Тянутся люди вглубь переулка.
Что у него внутри?
Тянутся с болью, с отзвуком меди,
глушат земную суть.
Глохнет прохожий, плачут соседи.
Выживем как-нибудь.
Красное небо падает звонко.
Слышишь его – прости.
Вот переулок слопал ребёнка,
Пусть он его растит.
Схлопнулся вечер, сомкнуты ставни,
лёг на покой посад.
Вырастет детка взрослым и станет
Красным, как небеса.
***
Когда личное кажется лишним,
цифровым навалилась усталость
обездвиженным камерным грузом,
пой без слов –
это всё, что осталось.
Это всё, что не вскормлено ядом,
не покрыто акцизом и плёнкой,
не прозрачной, но с вырезом малым,
чтоб могли нас
заметить и скомкать.
Забивается ночь в пятый угол.
И Царьград разнесён, как пушинки
одуванчиков. Вот ведь! Наврали!
Где нас нет,
хорошо там едва ли.
Что в карманах – сто раз постирали.
Календарь объявил кали-югу.
Пой без слов, под обрывками плёнки
чтобы мы
узнавали друг друга.
Торг
Мы потеряны, мы обветрены долгопаузной чистотой.
Обменять бы боль по неверию, да панически страшен торг.
~~~
По небу снуют медведи, ты лежишь на земле в пальто
на мокрое голое тело. Здесь тебя не увидит никто.
~~~
И не бойся, дружок, не бойся. Боль сама по себе пройдёт.
И кукушка усталым голосом накукует счастливый год.
~~~
И залижем мы наши раны. На худой конец - слижут нас
из учебника иностранных и когда-то знакомых фраз.
Хтонь
Ещё не начало, уже не конец.
Нас хтонь пригласила на медленный танец.
Смотри на себя! Ты такой молодец! -
Змеино прошепчет двусмысленный глянец.
Ворота теперь отпирать нелегко -
На ржавчине всюду твои отпечатки.
Ты ищешь свой выход не так далеко.
Нас хтонь приглашает сыграть с нею в прятки.
Обычное. Серое. Каждое в нас
Святое расщеплено в мелкую крошку.
И теплится мысль: не сейчас, не сейчас...
Пускай эта хтонь - понарошку...
***
Лоскутами там не надо зашивать.
Письма в сторону. И чайник без руки.
Я тебя с утра толкаю под кровать.
А за стенкою враги. Шепчу: беги!
А за ставнями печаль. Не открывай!
Там воруют души павших на мосту.
Я вливаю в чей-то рот холодный чай
И с утра благословляю пустоту.
Я гадаю годы: хам ты или ас
По просроченной жестокости в раю.
Чайник сдал. И ты сдаёшь. И небо сдаст.
Я, похоже, тоже несколько сдаю.
И, похоже, нам не хватит новых слов
Описать на спинке старого шкафа
Новый мир, не подлежащий под стекло.
В новый мир иди, надев чужой скафандр.
Письма в сторону. И иглы без ушей.
Подоконник помнит наши имена.
В новый мир себе глаза и рот зашей,
Пока время не рассудит мудро нас.
***
время лечит
со вкусом анисовой водки,
под бой барабанов на дне
безымянной лодки.
и всё, что копилось во мне,
не выйдет в сегодняшне-завтрашней сводке
о прошлой и пошлой войне.
не больно, не странно,
лишь ветер прискорбно поёт.
под плач вековой Ватикана
мы падаем где-то на взлёт.
нелепо звучат барабаны
на землях, покрытых струпьём.
но мы не сегодня умрём.
сегодня – немыслимо рано.
пойдём.
***
Федерико держит бритву в обездвиженной руке.
Его брат ушёл к французам греть кальян на молоке.
Жена брата в пармезане жарит деревенских кур.
Телефон их вечно занят, сын-подросток вечно хмур.
Ведь малой, конечно, знает, кто здесь прав, кто виноват.
Он подслушал у соседей, что империя мертва.
Он писал заметки дяде в зашифрованном полу.
Дядя при любом раскладе все прочтёт их, он неглуп.
Федерико, сжавши пальцы, голову кладёт в диван.
Его брат ушёл к голландцам, там кальян уж не кальян.
Зачарованный племянник в дебрях подростковых мук –
он художник, видит Чудо, все завидуют ему.
Остывают куры в полночь, полный противень. Во тьме
мальчик телефонный провод режет противню на смех.
Федерико передумал, громко сплюнул и в окно
скинул бритву, взял гитару и пошёл снимать кино.
b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h